«Нет, — ответил Джошу. — Но я вижу лежащего Татхагату».
Нансен лежал. И вот сейчас, не говоря прямо: «Ты — живой будда, зачем мне какой-то святой образ?»... какая тонкость, какая красота!.. Джошу говорит: «Я вижу только Татхагату, — Татхагата — это еще одно имя Будды, — лежащего прямо передо мной. Кому нужны какие-то статуи, если перед тобой сам будда?» Этим все сказано. Он уже признал в Нансене просветленного человека.
Услышав это, Нансен встал со словами: «Ты монах, у которого есть мастер, или тот, у кого мастера нет?»
Обнаружив великое озарение Джошу, сказавшего, что перед ним лежит сам Татхагата и теперь ему не интересны какие-то статуи, Нансен понял, что перед ним не простой человек. Он просто встал и сказал: «Ты монах, у которого есть мастер, или тот, у кого мастера нет?»
«Есть».
Обратите внимание на глагол «есть». Джошу говорит: «У меня есть мастер. О чем ты говоришь?» Джошу не говорит: «У меня нет мастера», он не говорит: «У меня есть мастер». Он ответил: «Есть».
Поэтому я и сказал вам, что Джошу никогда не был чьим-то официальным учеником. Его пробуждение, его просветленность были так близки, что Нансену не нужно было чему-то его обучать. Джошу готов был взорваться светом в любую секунду. Сезон был подходящим, нужное время пришло. В любую секунду плод был готов сорваться с дерева на землю, полностью созрев. Это было делом нескольких мгновений.
Ответ Джошу удивительно красив. Он не говорит: «У меня нет мастера» и он не говорит: «У меня есть мастер».